— А Грегори мне даже ничего не сказал… — обиженно протянула я. — Слушай, а что случилось с Дмитрием?
— Вертолет, на котором он попытался скрыться, был подорван. Тела смогли опознать только по личным вещам погибших.
— Значит, это все? Конец?
— В отношении Осипова — да, а вот с остальными придется еще повозиться, но это уже не твоя проблема.
— Это радует, — измученно улыбнулась я. — Если честно, то когда я увидела тебя рядом с Дмитрием, то чуть… в общем, я не могу передать всех чувств, которые охватили меня в тот момент, но это было — страшно. Больше так никогда не делай, хорошо?
— Ничего не обещаю, но по мере сил буду стараться говорить тебе правду.
— Кстати, о правде. Когда мы виделись с Грегори, он сказал, что за твоей спиной слишком много тайн. Не желаешь поделиться ими?
Андрей как-то сразу напрягся, поджимая красивые губы и отводя взгляд в сторону. Я молчала, терпеливо ожидая, когда мужчина соберется с мыслями. Наконец, он тихо заговорил:
— Моей давней мечтой было работать в полиции, поэтому по достижении определенного возраста я поступил в полицейскую академию. Я и не ожидал, что там будет легко учиться, но… На третьем курсе нас с однокурсниками отправили в горячую точку, "набираться опыта", как тогда сказал директор. Представь себе группку двадцатилетних пацанов, заброшенных на "вражескую" территорию, окрыленных могучим девизом: "Защищайте Родину до последнего вздоха" и с обычными людскими понятиями морали. Первое время нам пришлось туго. Враги, против которых мы "сражались", плевали на все нормы морали, превращая нас в пушечное мясо. По нам палили и женщины, и дети, а у нас не хватало духу, ответить им тем же. Представь себе, какого это, сидеть в засаде и думать, кого из друзей ты не досчитаешься на этот раз… Как-то так вышло, что мы стали выпивать перед очередной вылазкой, чтобы хоть как-то притупить чувство вины и боль потери. С каждым разом эта доза все увеличивалась и увеличивалась, пока…нас не выслали обратно на родину. Здесь же, не удосужившись даже оказать психологическую помощь, нас засунули в лечебницу. Я полгода лечился от алкогольной зависимости, вместо того, чтобы полечить нервы и мозги. По ночам мне снились серые сны, о том как гибнут товарищи, за какое-то мгновение превращаясь в мясо, начиненное свинцом… Я думал, что сойду с ума… Но, как видишь, мне не дали. Мишка вовремя спохватился и помог выбраться из ямы, в которую я сам себя чуть не закопал. Так и завершилась моя мечта о "службе родине"….
— Иди ко мне, — тихо прошептала я, сцепив зубы и отодвинувшись в сторону.
Андрея долго уговаривать не пришлось. Опустившись рядом и уткнувшись лицом в мою грудь, он сжал руки в кулаки и на какое-то время затих. Постепенно дыхание его стало выравниваться, а из тела ушла напряженность. Поглаживая его по спутанным волосам, я тихо шептала нежные слова, смутно представляя, через что ему пришлось пройти. Я-то за свою рабочую практику, слава богу, ни разу никого не убила. А он…
— Хочешь чего-нибудь?
— Если можно, то холодного чаю или сока. В общем, чего-нибудь освежающего.
Улыбнувшись, Андрей встал и открыл дверцу холодильника, доставая из него ананасовый сок. Налив полный стакан, он протянул его мне. Сделав несколько жадных глотков, я блаженно вздохнула.
— Я смотрю, мой пациент пошел на поправку! — улыбнулся зашедший в палату доктор.
Пожилой мужчина, чьи волосы уже успело посеребрить время, удерживал в руках карточку с моими анализами. Пробежавшись по ней глазами, он подошел к мониторчику, пикающему рядом и, сверив данные, удовлетворенно кивнул.
— Ну что же, все показатели в норме. Завтра придется сдать еще кое-какие анализы, но в общем, все отлично. Беременность тоже протекает нормально, так что опасаться за жизнь плода не стоит.
— Беременность? — удивленно переспросила я.
— Простите, вы видно, еще не были в курсе, — ничуть не смутился док. — У вас пятая неделя. Простите еще раз, но мне надо идти. Вечером я зайду еще раз.
Мужчина, добродушно улыбаясь, вышел в коридор, а я невидящим взглядом уставилась в пол. Отчего-то смотреть на Андрея было страшно.
— А ты, Альфия, ничего не хочешь мне рассказать? — горечь, прозвучавшая в голосе любимого, заставила меня вздрогнуть.
— Тебе рассказать, откуда дети берутся? — немного истерично рассмеялась я.
— Нет, мне интереснее, от кого они берутся!
От гневного крика мужчины я подскочила на койке, напрочь забывая о боли в спине. Желтые глаза Андрея сейчас полностью заледенели, смотря на меня с укором и неприязнью. Честно говоря, такая реакция на новость о беременности меня слегка смутила.
— В смысле, от кого? Или ты уже забыл, все что было между нами?!
— Альфия, — голос так и сочился ядом, — видимо, это ты забыла наш с тобой разговор в гостинице. Тогда я рассказывал тебе о том, что Лиза не могла забеременеть от меня, а её плод — был ребенком гинеколога. Понимаешь ли, я не могу иметь детей! — на какое-то время мужчина замолчал, а потом тихо спросил: — Зачем ты это сделала? Если тебя что-то не устраивало во мне, могла бы сказать сразу. Я могу простить многое, но только не измену любимой женщины. Не ожидал от тебя такой низости…
— Андрей… — со слезами в голосе прошептала я, но мужчина лишь отмахнулся, как от надоедливой мухи.
Потерев лицо руками и бросив на меня еще один взгляд, полный боли и ненависти, он вылетел из палаты. Прикусив край одеяла, чтобы не закричать, я отвернулась к окну, смаргивая слезы. Значит, он решил, что я обманула его? Нагуляла ребенка от другого мужчины, и в тоже время продолжала встречаться с ним? От этих мыслей меня замутило, но сделав пару вздохов, я постаралась успокоиться. В принципе, его можно понять. Одна женщина уже разбила ему сердце, долгое время обманывая. Но… Я ведь не она! Я…я… да какая уже разница, кто я. Гордость все равно не позволит пойти к нему и все объяснить, да Андрей и не поверит. Так что, лучшим вариантом будет снова сбежать. Уехать из города и спрятаться где-нибудь в глубинке, там где никто меня не найдет. Да, это определенно лучший выход из сложившейся ситуации. К тому же, я тоже могу простить многое, но только не недоверие…
А тем временем…
Андрей залетел в свой кабинет, оставляя без внимания удивленные взгляды работников. Сейчас ему хотелось только одного — напиться. И плевать на все и всех!
Достав из пакета купленную по дороге бутылку, он буквально оторвал крышку, и присосался к горлышку. Сладковатая жидкость огненной волной опалила горло, медленно стекая вниз живота и рассылая по всему телу тепло. Выпив треть бутылки, Андрей наконец-то оторвался от неё, делая глубокий вдох и падая в свое кресло. Мысли в голове кружились вокруг Альфии.
